Мы в Вене. Пожалуй, в самом буржуазном, самом имперском городе старой Европы. И главный символ этого великолепия — Рингштрассе. Огромное полукольцо бульваров, разбитое на месте срытых средневековых крепостных стен по личному указу императора Франца Иосифа.
Посмотрите на эти фасады: сплошной историзм, парад архитектурных амбиций! Но если в конце XIX века вы спросили бы у какого-нибудь остроумного венского фельетониста, как называется этот главный проспект империи, он бы ухмыльнулся и ответил: «Ringstraße? Нет, это Zionstraße. Еврейский бульвар».
Почему же? В чем тут фокус?
Эмансипация и триумф капитала
Давайте отмотаем пленку чуть назад. 1867 год. Принимается новая Конституция Австро-Венгрии. Евреи империи — веками запертые в черте оседлости, лишенные права владеть землей и жить где вздумается — внезапно получают абсолютное равноправие.
И происходит то, что позже назовут «венским экономическим чудом». Хлынувший в столицу еврейский капитал — из Галиции, Богемии, Моравии — буквально взрывает местный рынок. Это эпоха Грюндерства, время безумного промышленного роста. В Вене формируется новая элита. Не старая спесивая аристократия с титулами, а люди дела: банкиры, промышленники, биржевые тузы.
И где этой новой элите прикажете жить? Старый город тесен, а тут — какая удача! — император распродает участки под застройку на новенькой Рингштрассе.
Как шутили тогда в венских кофейнях: «У Габсбургов остались долги, у евреев появились деньги. Император дал Рингштрассе землю, а еврейские банкиры дали Рингштрассе блеск».
Дворцы «новых венцев»
Старая австрийская аристократия — все эти графы и князья — селилась по старинке, в тихих переулках Внутреннего города. Рингштрассе они презирали, считая её «выставкой тщеславия». И эту выставку полностью выкупила новая буржуазия.
Прокатитесь взглядом по этим дворцам — их называют Palais:
- Palais Epstein: роскошное палаццо в стиле неоренессанса прямо у Парламента. Принадлежало сахарному королю Густаву фон Эпштейну.
- Palais Todesco: у самой Оперы. Дом шелковых магнатов и банкиров Тодеско.
- Palais Ephrussi: великолепное здание, принадлежавшее банкирской династии Эфрусси (той самой, чья история с коллекцией нэцкэ позже прогремит на весь мир в книге «Заяц с янтарными глазами»).
Почти половина частных палаццо на Рингштрассе принадлежала еврейским семьям, получившим от кайзера дворянские титулы за вклад в экономику. Отсюда и пошло это ироничное, но по-своему восхищенное прозвище — «Еврейский бульвар».
Культура в залах, кофе в чашках
Но Рингштрассе — это не просто квадратные метры дорогой недвижимости. Это образ жизни. Именно в этих дворцах рождается та самая «Вена на рубеже веков» (Fin de Siècle), которую мы знаем и любим.
В салонах баронессы Тодеско или Сесилии Вертгеймштейн собирается весь цвет европейской культуры. Здесь спорят о музыке Густав Малер и Арнольд Шёнберг, здесь дискутирует Зигмунд Фрейд, сюда заглядывает молодой Густав Климт, а Артур Шницлер пишет свои проницательные пьесы.
Весь этот бурлящий, утонченный, немного нервный модернизм оплачивался и создавался здесь, на Рингштрассе. Это был триумф ассимиляции: стать более венцами, чем сами венцы. Создать культуру, которая переживет саму империю.
Ведущий делает паузу, глядя на проезжающий мимо жёлтый венский трамвай.
Пройдет всего несколько десятилетий, и наступит страшный 1938 год. Аншлюс. Хозяев этих дворцов изгонят, ограбят или уничтожат. Названия изменятся, а блеск Рингштрассе надолго потускнеет, напоминая о катастрофе.
Но сегодня, всматриваясь в идеальные пропорции венских бульваров, невозможно не признать: этот имперский фасад был бы невозможен без еврейского таланта, еврейской страсти и, конечно, еврейских денег. Очередной парадокс великой европейской истории.
